«Лингвистический расизм:
Интересно, как бы американец перевел устойчивое словосочетание «колготки телесного цвета»?»

— Самизнаетекто

Так и сказал: 20 цитат Ивана Алексеевича Бунина

MagMens

Последний русский классик старой школы, первый русский лауреат Нобелевской премии (до этого был почти наш Генрих Сенкевич), ярый, пронзительный антисоветчик и контрреволюционер, но одновременно русофоб, каких поискать – всё это об Иване Алексеевиче Бунине.

Так и сказал: 20 цитат Ивана Алексеевича Бунина

Последний русский классик старой школы, первый русский лауреат Нобелевской премии (до этого был почти наш Генрих Сенкевич), ярый, пронзительный антисоветчик и контрреволюционер, но одновременно русофоб, каких поискать – всё это об Иване Алексеевиче Бунине.

Иван Алексеевич Бунин

«Не хвалитесь вы, за ради бога, что вы — русские. Дикий мы народ!.. нигде не видал скучнее и ленивее типов…» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о русских)

«Да, а ты-то ходишь? Кабы не страх да не нуждишка, — и совсем забыл бы.» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о церкви)

«Самое что ни на есть любимое наше, самая погибельная наша черта: слово — одно, а дело — другое!» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о русском характере)

«Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придёт какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!» (О русском «авось»)

«Есть, брат, женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого от самою никогда и никого не любят. Есть такие — и как судить их за всю их бессердечность, лживость, мечты о сцене, о собственном автомобиле, о пикниках на яхтах, о каком-нибудь спортсмене, раздирающем свои сальные от фиксатуара волосы на прямой ряд? Кто их разгадает?» (Рассказ «Сны Чанга», капитан о светских женщинах)

«Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы…» (О революции 1917 года и последовавших событиях)

«Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?» (О Ленине)

«Как раз читаю Ленотра. Сен-Жюст, Робеспьер, Кутон… Ленин, Троцкий, Дзержинский… Кто подлее, кровожаднее, гаже? Конечно, всё-таки московские. Но и парижские были неплохи.» (О революционерах)

«Бог шельму метит. Ещё в древности была всеобщая ненависть к рыжим, скуластым… А современная уголовная антропология установила: у огромного количества так называемых \»прирожденных преступников\» — бледные лица, большие скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза. Как не вспомнить после этого Ленина и тысячи прочих?» (Об уголовной антропологии и Ленине)

«Какая чепуха! Был народ в 160 миллионов численностью, владевший шестой частью земного шара, и какой частью? — поистине сказочно-богатой и со сказочной быстротой процветавшей! — и вот этому народу сто лет долбили, что единственное его спасение — это отнять у тысячи помещиков те десятины, которые и так не по дням, а по часам таяли в их руках!» (О революции и Гражданской войне)

«Красное офицерство: мальчишка лет двадцати, лицо все голое, бритое, щеки впалые, зрачки темные и расширенные; не губы, а какой-то мерзкий сфинктер; почти сплошь золотые зубы; на цыплячьем теле — гимнастерка с офицерскими походными ремнями через плечи, на тонких, как у скелета, ногах — развратнейшие пузыри-галифе и щегольские, тысячные сапоги, на костреце — смехотворно громадный браунинг.» (О большевистских офицерах)

«Говорят, матросы, присланные к нам из Петербурга, совсем осатанели от пьянства, от кокаина, от своеволия. Пьяные, врываются к заключенным в чрезвычайке без приказов начальства и убивают кого попало. Недавно кинулись убивать какую-то женщину с ребенком. Она молила, чтобы ее пощадили ради ребенка, но матросы крикнули: \»Не беспокойся, дадим и ему маслинку!\» — и застрелили и его. Для потехи выгоняют заключенных во двор и заставляют бегать, а сами стреляют, нарочно делая промахи.» (О красных матросах в Одессе)

«В мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда \»державный народ\» восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся — начинается вакханалия.» (О преступности во время революции и Гражданской войны)

«А потом я плакал слезами и лютого горя и какого-то болезненного восторга, оставив за собой и Россию и всю свою прежнюю жизнь, перешагнув новую русскую границу, границу в Орше, вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно и с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены буквально все станции, начиная от самой Москвы и до самой Орши, где все платформы и пути были буквально залиты рвотой и испражнениями…» (О территориях, занятых красными)

«Все же, если бы немцы заняли Москву и Петербург, и мне предложили бы туда ехать, дав самые лучшие условия, — я отказался бы. Я не мог бы видеть Москву под владычеством немцев, как они там командуют. Я могу многое ненавидеть и в России, и в русском народе, но и многое любить, чтить её святость. Но чтобы иностранцы там командовали — нет, этого не потерпел бы!» (О возможном переезде в оккупированную Москву)

«Русские все стали вдруг красней красного. У одних страх, у других холопство, у третьих – стадность. \»Горе рака красит!\»» (О русских эмигрантах во Франции в 1944-м году)

Иван Алексеевич Бунин

«Революции не делаются в белых перчатках…» Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах?» (О революции и контрреволюции)

«Нынче и вчера читал рассказы Зощенко 37 г. Плохо, однообразно. Только одно выносишь – мысль, до чего мелка и пошла там жизнь. И недаром всегда пишет он столь убогим, полудикарским языком – это язык его несметных героев, той России, которой она стала.» (О творчестве Михаила Михайловича Зощенко и России)

«Кончил \»18-й год\» А. Толстого. Перечитал? Подлая и почти сплошь лубочная книжка. Написал бы лучше, как он сам провел 18-й год! В каких \»вертепах белогвардейских\»! Как говорил, что сапоги будет целовать у царя, если восстановится монархия, и глаза прокалывать ржавым пером большевикам… Я то хорошо помню, как проводил он этот год, – с лета этого года жили вместе в Одессе. А клуб Зейдемана, где он был старшиной, – игорный притон и притон вообще всяких подлостей!» (Об Алексее Николаевиче Толстом и его творчестве)

«Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.» (О любви)


Комментарий к Так и сказал: 20 цитат Ивана Алексеевича Бунина

  • ragnwald

    Историк Клим Жуков о Бунине: «…Если почитать воспоминания тогдашних наших дворян, ты понимаешь, что это нерусские люди. Это просто нерусские люди… Когда Бунин писал “Окаянные дни”, говоря о “восставшем хаме”, это же понятно, что пишет иностранец. Он же этих людей за своих вообще не считает. Это конечно скотство, но его осуждать трудно, он так вырос, его так воспитывали, поколениями. Поколениями он так воспитан. Потому, что крестьянин, это какой-то непонятный человек. Который почему-то тебе должен. Кстати, не очень понятно почему. Просто ты привык, что он должен. И тут оказалось, что у крестьянина мысли есть по поводу своих каких-то прав. Что за чушь?!»

Меню