Если человек доверяет мне, уважает, то я никогда не предам его и не променяю его ни за какие деньги и богатства мира, верность и преданность дороже всяких бумажек.

Сказ о том, как звездельникам снега не хватало

Если осень – это зрелость, то зима – мудрость. И раз уж эта седовласая мудрость уже постукивает своим посохом за углом, нужно начинать мудреть прямо сейчас, чтобы этот посох со своим постукиванием не добрался и до твоей головы. Так что оставляем здесь этот текст, а вместе с ним и пространство для мудрых размышлений и умозаключений. И да, не забываем, что в наше время мудрость – это нечто сказачное, фантастическое…

Итак, знакомимся с нашими новыми авторами и мудреем вместе с MagMen`s.  

Зима еще даже не успела начаться, а обожравшиеся, разжиревшие на тучных облаках снежинки уже толпами падали вниз, на землю, поскольку небесные ветры больше не могли удерживать на себе их огромные тела. Снежинки летели вниз миллионами, устилая землю ровным, и в то же время страшно бугристым одеялом, даже не подозревая, какие испытания ждут их потом.

Но одна снежинка почему-то не долетела. Ее видели там, наверху, видели, как она пролетела добрую половину пути к земле… А потом вдруг исчезла. Ошарашенные этим неслыханным происшествием, облачно-небесные погодники наняли всемирно известную группу специалистов-расследователей погодных микроаномалий “Небесно-Улетные Звездельники”.

– Итак, дамы и господа, что мы имеем? Мы имеем пропавшую снежинку за номером… Э… Очень длинным и зубодробительным номером, который мне, честно говоря, лень читать, – такими словами председатель Градин Петрович начал собрание расследователей.

– Простите, а какое нам дело до пропавшей снежинки? Ну пропала, и что изменилось? Вон их сколько, этих снежинок! Тысячи их! Миллионы! – раздался голос из самого центра совещательного зала.

– А затем, товарищ Каплер, что неизвестно еще, чем все закончится. Сегодня одна снежинка пропала, а завтра что? Вдруг мы вообще без снега останемся?

– Ура! Снега не будет! – весело подпрыгнула молодая расследовательница Дождинка. Но никто, как обычно, не обратил на нее внимания.

– Предлагаю версию! – сказал многоопытный расследователь Ледовик, поправив очки. – Снежинка всплыла.

– Что значит “всплыла”? – повернулся к нему Каплер.

– То и значит. Была, да всплыла. На воздушных потоках.

– Да, Ледовик Водянисович, эту версию нельзя исключать. Но нам требуется и что-нибудь более реалистичное. Например, это могут быть действия иностранного агента по кличке Святой Клаус. Или снежинка в полете внезапно решила самоуничтожиться, и распалась на молекулы. А может быть…

– Да в конце концов, что мы гадаем! – громогласно прервал председателя Каплер. – Надо просто провести расследование, собрать доказательства и выяснить уже, что к чему!

– Отлично! В таком случае назначаю вас, товарищ Каплер, добровольцем и самовыдвиженцем. Будете вести это дело, разрешаю доступ к любым источникам информации. А чтобы вам жизнь медом не казалась, помощницей у вас будет Дождинка Моросишкина. При появлении веских доказательств, новых версий, а также если в ларек за углом наконец-то завезут сливовое повидло, докладывать мне. К расследованию приступить!

– Ура! Будем расследовать! – Дождинка в этот раз не просто вскочила, а еще и захлопала в ладоши и ровно семь с половиной раз подпрыгнула на месте. Ледовик Водянисович хмыкнул, опять поправил очки, и углубился в чтение запутанного дела о тяжких телесных повреждениях, что первый из упавших листьев получил при ударе об асфальт.

Каплер вышел из совещательного зала, поскребывая в затылке. Он как-то слабо представлял, с чего начать на этот раз. По хорошему, надо бы прийти на место происшествия, осмотреться, потом разыскать свидетелей, допросить их, выкурить сигарету и гениальнейшим умозаключением поставить точку в этом деле. Но было несколько проблем. Во-первых, на месте происшествия Каплер уже был, и не заметил там ровным счетом никаких отличий от всех остальных участков небосвода. Во-вторых, единственными свидетелями были другие снежинки, давно погребенные под глубоким слоем своих товарок. И в-третьих, Каплер не курил, а значит, и добраться до пункта “гениальное умозаключение” нормальным путем для него не представлялось возможным.

– Каплик! – неожиданно подскочила к нему Дождинка. – Я свидетельницу нашла! Побежали скорее расследовать! – с этими словами она схватила его за рукав и куда-то потащила. Каплер только и успел, что офигеть.

Обнаруженная свидетельница оказалась старой, непонятно как дотянувшей до осени прошлогодней снежинкой. Скрипучим, словно снег в руках семилетнего снежколепа, голосом она рассказала, что видела со своей скамейки, как в районе происшествия, как раз в то самое время, очень быстро пролетело что-то очень подозрительное. Что именно, она так и не разобралась – именно в этот момент у нее стрельнула спина. Но это уже были сведения. Теперь никто не сомневался, что снежинку похитили. Оставалось только узнать, кто и зачем это сделал.

Сообщив по телефону Градину Петровичу о новой версии, и промямлив что-то невразумительное на вопрос, почему летуна не увидели другие свидетели, Каплер опять принялся скрести в затылке, и одновременно что-то шептать себе под нос. Любопытная Дождинка изо всех сил старалась понять, о чем он рассуждает, и даже сумела разобрать несколько слов про “старушечью память”, “направление взгляда”, “а говорит, что не помнит” и “зюйд-зюйд-вест, по-научному – налево”. В конце концов Каплер замолк, опустил руку, вздохнул, и заявил:

Наверное, это был комар. Да, определенно. Белый, безголосый и при этом очень быстрый комар.

– А почему комар? – удивилась Дождинка.

– Не знаю. Но так утверждает моя гениальность, а она подводит меня лишь в одном случае из пяти.

– Ура! Каплик – гений! Бежим скорее ловить комара! – захлопала Дождинка.

– Зачем бежать, когда можно ехать? – сказал Каплер, направляясь к станции погодного метро “Ураганник”, и раздумывая, какие комариные поселки имеются в направлении “налево”.

Добравшись до ближайшего комариного поселения и наведя там справки, расследователи узнали, что комар с такими приметами у них не прописан, и в гости не залетал. То же самое сказали и во втором поселке, и в третьем… И лишь в последнем, восьмом, им улыбнулась удача в лице уже немолодой, но весьма хорошенькой справочнистки:

– Белый, немой и жутко быстрый? Конечно, прописан! Взвизгун Завиражевич, бывший чемпион мира по скоростному паданию в варенье! Его в прошлом году один шмель обогнал на полноса, так Взвизгун наш от злости весь белый стал, будто снег! Носится теперь туда-сюда, как угорелый, и хоть бы пикнул! Бурчит только, и то, если спросят.

Узнав адрес бывшего чемпиона, Каплер и Дождинка отправились к нему. По пути они заскочили в насекомое кафе, где поужинали тремя каплями меда и крошкой печенья. А когда расследователи  наконец добрались до обители Взвизгуна, тот чуть не расцеловал их – случайно подцепленная им в полете снежинка, которую он заметил только по прилету домой, уже успела истрепать ему все нервы своей приставучестью. Бывший гонщик из-за нее даже визжать стал, как раньше.

Забрав пропавшую, расследователи вернулись к Градину Петровичу, и тот торжественно объявил, что преступление раскрыто, а дело закрыто. Поначалу Снежинку хотели отправить на ее законное место в сугробе, но Дождинка воспротивилась:

– Не отдам! Пусть у меня дома живет! Ну и что, что до лета не дотянет! Пусть лучше у меня тает, в тепле и уюте, чем на улице, в грязи и холоде! Да знаю я, что весной по ней реветь буду!

И в этот самый момент Градин узнал, что в заугольном ларьке наконец-то появилось сливовое повидло. На этой оптимистичной ноте, пожалуй, и закончу свою рассказочку.

 

Конец