«Никогда не верь женщинам. Турецкие султаны были мудрые и дальновидные люди. Как только женщина скажет тебе, что любит тебя, что ты для нее все
– топи ее в мешке! Если действительно любит – не обидится!.. Если нет – одной лгуньей будет меньше!»

— Дмитрий Емец

Так и сказал: 20 цитат Ивана Алексеевича Бунина

1424786935_8b07dd9a-4e9a-4e24-8b40-e120a3385ea7_mw1024_mh1024_s1
MagMens
Оцените статью

Последний русский классик старой школы, первый русский лауреат Нобелевской премии (до этого был почти наш Генрих Сенкевич), ярый, пронзительный антисоветчик и контрреволюционер, но одновременно русофоб, каких поискать – всё это об Иване Алексеевиче Бунине.

Так и сказал: 20 цитат Ивана Алексеевича Бунина

Последний русский классик старой школы, первый русский лауреат Нобелевской премии (до этого был почти наш Генрих Сенкевич), ярый, пронзительный антисоветчик и контрреволюционер, но одновременно русофоб, каких поискать – всё это об Иване Алексеевиче Бунине.

Иван Алексеевич Бунин

«Не хвалитесь вы, за ради бога, что вы — русские. Дикий мы народ!.. нигде не видал скучнее и ленивее типов…» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о русских)

«Да, а ты-то ходишь? Кабы не страх да не нуждишка, — и совсем забыл бы.» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о церкви)

«Самое что ни на есть любимое наше, самая погибельная наша черта: слово — одно, а дело — другое!» (Рассказ «Деревня», Кузьма Ильич Красов о русском характере)

«Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придёт какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!» (О русском «авось»)

«Есть, брат, женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого от самою никогда и никого не любят. Есть такие — и как судить их за всю их бессердечность, лживость, мечты о сцене, о собственном автомобиле, о пикниках на яхтах, о каком-нибудь спортсмене, раздирающем свои сальные от фиксатуара волосы на прямой ряд? Кто их разгадает?» (Рассказ «Сны Чанга», капитан о светских женщинах)

«Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы…» (О революции 1917 года и последовавших событиях)

«Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?» (О Ленине)

«Как раз читаю Ленотра. Сен-Жюст, Робеспьер, Кутон… Ленин, Троцкий, Дзержинский… Кто подлее, кровожаднее, гаже? Конечно, всё-таки московские. Но и парижские были неплохи.» (О революционерах)

«Бог шельму метит. Ещё в древности была всеобщая ненависть к рыжим, скуластым… А современная уголовная антропология установила: у огромного количества так называемых \»прирожденных преступников\» — бледные лица, большие скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза. Как не вспомнить после этого Ленина и тысячи прочих?» (Об уголовной антропологии и Ленине)

«Какая чепуха! Был народ в 160 миллионов численностью, владевший шестой частью земного шара, и какой частью? — поистине сказочно-богатой и со сказочной быстротой процветавшей! — и вот этому народу сто лет долбили, что единственное его спасение — это отнять у тысячи помещиков те десятины, которые и так не по дням, а по часам таяли в их руках!» (О революции и Гражданской войне)

«Красное офицерство: мальчишка лет двадцати, лицо все голое, бритое, щеки впалые, зрачки темные и расширенные; не губы, а какой-то мерзкий сфинктер; почти сплошь золотые зубы; на цыплячьем теле — гимнастерка с офицерскими походными ремнями через плечи, на тонких, как у скелета, ногах — развратнейшие пузыри-галифе и щегольские, тысячные сапоги, на костреце — смехотворно громадный браунинг.» (О большевистских офицерах)

«Говорят, матросы, присланные к нам из Петербурга, совсем осатанели от пьянства, от кокаина, от своеволия. Пьяные, врываются к заключенным в чрезвычайке без приказов начальства и убивают кого попало. Недавно кинулись убивать какую-то женщину с ребенком. Она молила, чтобы ее пощадили ради ребенка, но матросы крикнули: \»Не беспокойся, дадим и ему маслинку!\» — и застрелили и его. Для потехи выгоняют заключенных во двор и заставляют бегать, а сами стреляют, нарочно делая промахи.» (О красных матросах в Одессе)

«В мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда \»державный народ\» восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся — начинается вакханалия.» (О преступности во время революции и Гражданской войны)

«А потом я плакал слезами и лютого горя и какого-то болезненного восторга, оставив за собой и Россию и всю свою прежнюю жизнь, перешагнув новую русскую границу, границу в Орше, вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно и с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены буквально все станции, начиная от самой Москвы и до самой Орши, где все платформы и пути были буквально залиты рвотой и испражнениями…» (О территориях, занятых красными)

«Все же, если бы немцы заняли Москву и Петербург, и мне предложили бы туда ехать, дав самые лучшие условия, — я отказался бы. Я не мог бы видеть Москву под владычеством немцев, как они там командуют. Я могу многое ненавидеть и в России, и в русском народе, но и многое любить, чтить её святость. Но чтобы иностранцы там командовали — нет, этого не потерпел бы!» (О возможном переезде в оккупированную Москву)

«Русские все стали вдруг красней красного. У одних страх, у других холопство, у третьих – стадность. \»Горе рака красит!\»» (О русских эмигрантах во Франции в 1944-м году)

Иван Алексеевич Бунин

«Революции не делаются в белых перчатках…» Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах?» (О революции и контрреволюции)

«Нынче и вчера читал рассказы Зощенко 37 г. Плохо, однообразно. Только одно выносишь – мысль, до чего мелка и пошла там жизнь. И недаром всегда пишет он столь убогим, полудикарским языком – это язык его несметных героев, той России, которой она стала.» (О творчестве Михаила Михайловича Зощенко и России)

«Кончил \»18-й год\» А. Толстого. Перечитал? Подлая и почти сплошь лубочная книжка. Написал бы лучше, как он сам провел 18-й год! В каких \»вертепах белогвардейских\»! Как говорил, что сапоги будет целовать у царя, если восстановится монархия, и глаза прокалывать ржавым пером большевикам… Я то хорошо помню, как проводил он этот год, – с лета этого года жили вместе в Одессе. А клуб Зейдемана, где он был старшиной, – игорный притон и притон вообще всяких подлостей!» (Об Алексее Николаевиче Толстом и его творчестве)

«Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.» (О любви)


Меню